Почему в кризис Арас Агаларов продолжает строительные проекты и не хочет снижать цену продажи элитных загородных домов, он объяснил «Ведомостям».

Кабинет Араса Агаларова украшают эскизы и макеты зданий, которые строит его компания. За рабочим столом президента Crocus Group — книжный шкаф во всю стену, заполненный книгами и альбомами по архитектуре и искусству. «Задняя комната заполнена архитектурными изданиями, — говорит Агаларов. — Ведь я сам придумываю концепции всех своих зданий». На территории «Крокус сити» строится офисный центр, куда должны будут переехать и менеджеры Crocus Group, но Агаларов говорит, что ему новый кабинет не нужен: «При переезде все книги перепутают, без меня никто не разберется».

ВЭБом. Второй проект в Екатеринбурге — многофункциональный пятиэтажный торговый комплекс на участке 8 га общей площадью 180 000 кв. м.

— В Краснодаре аналогичный проект у вас не получился?

— Наши проекты меняют лицо города и региона. И когда нам предлагают землю за деньги, тем более за немалые, мы туда не идем.

— А Новосибирск не продавал землю?

— Новосибирск продал, не может не продать согласно законодательству. Но есть договоренность, что город в рамках тех денег, которые мы будем платить за аренду, делает инфраструктуру. В Краснодаре сказали: купите и делайте все сами. Я посчитал, что при таком положении окупаемости проекта не будет никогда. И не ошибся: если бы я пошел на краснодарскую историю, то оказался бы в приличной западне. Тогда наша готовность по этому проекту была очень высокая — мы уже были бы в стройке. Так что нет худа без добра.

— Правильно ли мы понимаем, что ваша тактика — заканчивать начатое строительство и не начинать новое?

— У меня в работе достаточно много новых проектов. Многие даже удивляются, что мы ничего не остановили.

— В нынешних условиях сроки сдачи торговых центров будете сдвигать?

— Нет, у нас в любом случае все идет по плану. Возможности обслуживания кредитов ограничены нашими финансовыми потоками, чтобы взять новый кредит, нам нужно погасить старый. Например, кредитная линия Vegas (24 км МКАД и Каширское шоссе) — 10,9 млрд руб. Пока мы эти деньги не освоим и не покажем финансовые потоки, мы конечно, не имеем права прийти в Сбербанк и сказать: дайте деньги на новый проект. Поэтому каждый проект для нас как Ватерлоо — если мы его не реализуем, перекроем возможности дальнейшего кредитования.

— А вы сейчас сдадите площади по тем ставкам, которые обещали банкирам?

— Сдадим! А потому, что мы не обещали сверхъестественных ставок. Арифметика простая: 11 млрд руб., 150 000 кв. м сдаваемых площадей. Даже при средней ставке в $500 это уже $75 млн.

— А где уверенность, что все будет арендовано?

— Но я ведь говорю о средней ставке в $500, а не в $1500. Средняя ставка в ТК «Твой дом» на Каширском шоссе — $1200, в ТК «Твой дом» в «Крокус сити» — $1050.

— Арендаторы уже просят снизить?

— В «Твоем доме» нет: лист ожидания, и никакого снижения быть не может. Доход ТК «Твой дом» в январе на 25% превысил результаты января прошлого года, динамика декабря 2008 г. — на 30% больше по сравнению с декабрем 2007 г. Понятно, если ситуация ухудшится — увольнения, сокращение зарплат, — мы тоже почувствуем, и это глупо отрицать. Но на этом направлении бизнеса группы у нас очень большой запас прочности. У некоторых арендаторов «Крокус сити молл» обороты упали. Ставки по некоторым договорам были снижены на 10-25%. А некоторые арендаторы даже не обращались — такие обороты, что просить о скидке просто неудобно.

— А как идет ваш собственный розничный бизнес?

— «Твой дом» — изменений нет. В сегменте fashion retail снижение на 10-20%. Может быть, отчасти потому, что это направление не было высокоэффективным. Возможно, для тех операторов, у кого был высокий КПД с квадратного метра, падение оказалось более значительным. А подразделение Эмина не закупало много товара в предыдущие сезоны, и я все время на эту тему с ним дискутировал: «Эмин, как можно увеличить оборот, если ты постоянно ограничиваешь бюджет закупки? Мы же можем купить больше и продать больше». Он отвечал: «Купить больше — это риск, можем остаться с большими остатками». С этой позицией мы и вошли в кризис.

— До кризиса многие люксовые бренды начинали бизнес в России самостоятельно. Как вы считаете, кризис поменяет как-то этот процесс? К вам с предложением сотрудничества марки не обращаются?

— Честно говоря, я давно потерял интерес к направлению fashion retail. Не знаю ни одной успешной компании в мире, которая бы сделала свой капитал исключительно на дистрибуции люксовых брендов. Владельцы люксовых брендов создают большие капиталы на разнице между ценой производства и ценой реализации. Но какой смысл бороться за марку, чтобы в результате иметь обязательства по ежегодному увеличению бюджета закупки на $5 млн или $10 млн на продукцию, в стоимость которой уже заложена наценка в 100-200-300% и более! Мне намного интересней создавать новые концепции.

— Какой доход дают эти бизнесы?

— Молл — около $40 млн в год, направление fashion retail в Москве — $70 млн. Два гипермаркета «Твой дом» — $580 млн.

— Как обстоят дела с выставочным бизнесом?

— Когда мы в 2003 г. построили первый павильон «Крокус экспо», получили доход в $20 млн. К 2008 г. мы подошли к отметке в $160 млн, причем только от стоимости аренды — без учета доходов от строительства стендов, кэтэринга и т. д. План на этот год — далеко за $200 млн. В крайнем случае мы не выполним план 2009 г., но то, что доходы не будут меньше уровня 2008 г., можно не сомневаться.

— Значит, вы не будете снижать цену для экспонентов и зрителей?

— Будем снижать не будем, количество выставок возрастет. Если вы владелец бизнеса и у вас все стабильно — зачем вам выставляться? А если кризис и появились проблемы — как раз необходимо принять участие на выставке, чтобы найти новых партнеров. Поэтому в кризисные периоды выставочная интенсивность увеличивается. Если обратите внимание на выставки, которые проходят в «Крокус экспо» сегодня, посетителей меньше не становится.

— У вас ни одна выставка не отменилась?

— Ну, может быть, одна-две.

— Можете провести параллели с 1998 годом — тогда же все было настолько плохо, что вам пришлось продать ваш выставочный бизнес.

— Тогда другая была история. Выставочные проекты «Крокуса» были арендаторами Экспоцентра. Мы попросили отсрочку платежей — у наших клиентов были проблемы. Экспоцентр сказал: «Нам все равно». Такая позиция привела к тому, что мы вынуждены были продать свою программу и уйти.

Будучи организаторами собственной программы выставок, мы понимаем, что нельзя занимать одностороннюю позицию, и становимся более гибкими. У Crocus Group жесткая система ежемесячных выплат Сбербанку. Поэтому говорить, что мы понимаем вас, можете не платить, приходите через год, мы не можем. Находим компромиссы. Например, у компании не получается организовать выставку в запланированном объеме. Мы предлагаем оплатить запланированный объем, а часть этих средств компании перенести в зачет следующего года.

— Летом вы говорили, что видите именно в выставочной индустрии большие перспективы для роста бизнеса. Ваша оценка не изменилась?

— Продав выставочный бизнес в 1998 г., по контракту я не имел права заниматься выставочной индустрией в течение пяти лет. Я честно выдержал этот срок и начал заново. Помимо держателей площадей мы становимся держателями выставочной программы, что для меня очень значимо. Дело в том, что когда ты сдаешь просто площадь, то это, условно говоря, $5 с 1 кв. м в день. Выставочный период — 10 дней, это $50. Когда ты сам становишься организатором выставок, это те же квадратные метры, только не за $5, а за $300. В бизнесе такие категории, как обиделся, расстроился, не существуют, но большие выставки хочется делать самому, не потому что кто-то заработал, а ты — нет. Просто сам процесс организации выставки очень интересный, это такое общественно значимое событие полезное абсолютно для всех.

— Вы лично контролируете подрядчиков. Зачем?

— Стройка — перманентный процесс. Если ты в этом процессе не разбираешься, тебя будут все время обманывать.

— Вы считаете, что это эффективное использование вашего времени?

— Нет, но я вынужден. Если бы я этим не занимался, а занимался макроэкономическими проблемами, то не было бы «Крокуса». Ресурсов не хватило бы его создать. Если объем нашей кредитной нагрузки соотнести с тем, что построено и создано, то стоимость строительства получится меньше $1000 за 1 кв. м. За такие деньги никто вам в мире ничего не построит.

— Какая структура у Crocus Group?

— Одна акция — один владелец. ЗАО «Крокус групп» — холдинговая компания. Все остальные компании — филиалы. К аффилированным компаниям, например, относится ООО «Билдэкспо», соотношение 80% на 20%.

— Как вы мотивируете топ-менеджеров, если понятно, что первым лицом в семейной компании они не станут?

— В компании работает 6000 человек, все не могут стать первым лицом. Но сотрудники могут претендовать быть первыми лицами в новых ритейл-проектах, становиться руководителями новых направлений. Если компания растет, всегда есть возможность поднимать людей внутри, а не приводить извне. Перспектива роста есть всегда.

— Сокращения вы проводили?

— Зарплаты где-то по группе сокращали, но людей не сокращали и даже будем набирать еще на новые объекты.

— Летом вы говорили, что будете продавать особняки в Agalarov Estates по $10 000 за 1 кв. м. И как сейчас идут продажи?

— Этот проект мы не рекламируем. Несколько резиденций продано, в одной уже живут, другие — в стадии внутренней отделки. На данном этапе построено 40 резиденций.

— Цены не меняли?

— Мы можем менять только в сторону увеличения. Кстати, некоторые клиенты, которые смотрели, заняли выжидательную позицию — позванивают в надежде, что есть снижение. Но снижения не будет. Вплоть до того, что я там буду жить один. У меня нет кредитной нагрузки, никому не должен по этому поселку. Я считаю, что это лучшее вложение, которое может быть.

— Себе тоже строите там дом?

— Да. Небольшой, тысячи на три метров. Эмин с Лейлой (Лейла Алиева, его жена, дочь президента Азербайджана Ильхама Алиева. — «Ведомости») там тоже строят себе дом — около 3000 кв. м.

— Кажется, там не очень большие земельные участки?

— Примерно с размер дома — если дом 3000 кв. м, то участок в 1,5 га. Если 2000 кв. м, то 1 га. Это не я придумал. В Америке самый дорогой адрес — Алпайн, Нью-Джерси. Там есть дома и у меня, и у Эмина. У Эмина около 1000 кв. м, по американским меркам это дом небольшой. Дома стоят на таких же участках: соотношение дома к участку я подсмотрел в Америке, где по законодательству на участке определенного размера вы можете поставить дом определенной площади, регламентирована даже кубатура дома.

— А у вас много недвижимости за рубежом?

— Есть недвижимость в Баку. Недвижимость в США мы приобрели, потому что с первого класса в США учится моя дочь Шейла. Дом моя дочка выбрала сама. Покупали по схеме, которая сейчас критикуется: можно получить кредит на 30 лет по ставке 5%, которая не меняется, с первоначальным взносом в 10%. Грубо говоря, $7-миллионный дом можно купить за $700 000 и расписать платежи на 30 лет, получается что-то около $30 000 в месяц. И все уже готово: не как у нас — купил дом, а потом достаешь еще $20 млн на отделку.

— Как вы отдыхаете?

— Сложно. Представьте, если человека всю жизнь продержать в заточении, а потом выпустить на волю. Прежде чем я начинаю отдыхать, три дня идет борьба с самим собой. На отдыхе я первое время на взводе. Пытаюсь найти себе занятие. И только день на пятый я начинаю отдыхать, а на десятый думаю, а может, вообще здесь остаться, а на одиннадцатый понимаю, что надо возвращаться. У меня очень редкий отдых. Я люблю море, потому что родился и вырос на море.

— Название своей кандидатской диссертации помните?

— Я кандидат экономических наук и тема моей диссертации «Формирование и использование фонда заработной платы на примере предприятия связи». Одну из рецензий подписал В. Б. Булгак, в то время начальник финансового управления Министерства связи СССР, позднее вице-премьер РФ. Написал, что мою диссертацию необходимо использовать в плане XI пятилетки для отрасли связи. Я объездил несколько республик и доказал очень простую вещь: для разных республик фонд зарплаты никак не связан с результатами труда. Когда я показал эти данные министерству, они были очень удивлены. На защите было необычно интересно — ведь мало кто слушает защиту, как правило. Но когда я начал озвучивать шокирующие цифры, все притихли, и я достиг главного — все вопросы были по теме диссертации.

— Докторскую не стали писать?

— Ушел в бизнес. Мне много раз предлагали, мол, напишем сами, но мне моя кандидатская так досталась, что рука не поднимается становиться фальшивым доктором экономических наук.

Отец и дети

Агаларов — один из немногих крупных российских бизнесменов, кто не прячет от публики свою семью. Эмин давно любим глянцевыми журналами, но женитьба на дочери президента Азербайджана сделала его настоящей звездой. Агаларов рассказывает: «Я недавно беседовал с Ксенией [Собчак] на эту тему. Она говорит: «Я никогда не поверю, что это не брак по расчету». Но это не брак по расчету. Эмин с друзьями решили поехать в горы — кажется, в Санкт-Мориц. Там они с Лейлой увидели друг друга. И начали общаться, перезваниваться — без согласия родителей, что для восточной семьи такого уровня почти невозможная ситуация. Вскоре Эмин сообщил: «Папа, мы решили пожениться».

Его дочере Шейле 21 год, она учится на дизайнера. Шейла с шести лет живет в США, Эмин уехал в Америку в 12 лет. Не боится ли бизнесмен, что дочь вырастет американкой? «Есть такая опасность, но очень надеюсь, что, когда она закончит институт, обязательно сюда приедет. Эмин не собирался жить в России, но, когда приехал сюда, мне удалось его переубедить. Шейла мечтает реализовать собственный дизайнерский проект. Она очень красиво одевается, но принципиально покупает недорогую одежду. У нее есть объяснение: «Какой смысл платить за платье $3000-5000, если его можно надеть только два раза?» Она не любит украшения. Пытаюсь ей что-то подарить — есть чувство вины, что уделяю мало внимания. Она раздраженно говорит: «Папа, зачем ты заставляешь меня думать о том, что я могу потерять твой подарок?»

Агаларов говорит, что ему удалось не потерять контакта с детьми: «Дети воспитываются на моем личном примере. Эмин, например, слышит, как я каждый день говорю с мамой, которой 94 года. Когда он жил в Америке, я звонил ему каждый день — не просто так, а придумывал повод и звонил. Говорили о музыке, я советовал исполнителей. Все, что Эмин сейчас исполняет (музыкальный проект под брендом EMIN. — «Ведомости»), — это же «моя» музыка. Я мог позвонить сыну в США и сказать: Эмин, а ты слышал, например, Стиви Уандера? Американская молодежь и в то время слушала совершенно другую музыку. Он купит пластинку, я перезваниваю — он говорит: «Пап, отлично».
«Иногда со стороны его манера общения со мной кому-то даже может показаться бестактной, но я легко это принимаю, потому что мы уже давно товарищи. Это очень ценно».

-->